Всем привет. Вы слушаете Радио «МИР». Меня зовут Инна Фатеева. Сегодня в гостях ведущий специалист Центра ФОБОС Михаил Леус. Здравствуйте, Михаил.

Здравствуйте.

Сразу такой, может быть, обывательский вопрос. Вот синоптик и метеоролог — это одно и то же? Можно и так, и так говорить? Или это разные вещи?

Ну, в обиходе можно, конечно же, и так, и по-другому говорить. А вообще это профессии разные. Метеоролог — это тот, кто наблюдает за погодой. Это самое начальное звено всех профессий и всего, что связано с погодой.

Это человек, который собирает данные?

Человек, который выходит на метеорологическую площадку каждые три часа, невзирая на снег, на дождь, на мороз, на сильный мороз, на сильную жару.

Если не будет вот этих изначальных данных о погоде, тогда всем остальным делать будет нечего. И прогнозы будут неточные. Это не только вот каждые три часа выходить на площадку и производить наблюдение за всем, за всем, зачем только можно. Но и непрерывно отслеживать, вдруг пошел дождь, это тоже надо отметить во сколько. Вдруг где-то загремела гроза, или снег прекратился, или еще какие-то явления. Вот эти вот все наблюдения за погодой.

Такая работа в полях, можно сказать?

Ну, все-таки домик там есть, да. Большую часть времени они проводят в помещении на метеорологической станции. И потом это все нужно записать в специальный журнал, закодировать и в положенный срок отправить. Ну, сейчас это все уже с помощью компьютеров делается. А раньше это была морзянка.

Я, знаете, что вспомнила? Фильм «Как я провел прошлым летом». Там, где играет Пускепалис, там, где сидят они на полярной станции, по-моему, там один из островов Северный ледовитый океан, какой-то такой ящичек. Каждое утро вот выходит главный герой, открывает эту дверцу, что-то делает. Вот так это и сейчас происходит?

Да, так это и сейчас происходит. Ну, смотрите, во-первых, везде это все сейчас, ну, наверное, в большинстве метеорологических станций дублируется электронными приборами. Есть электронный термометр.

А в этом ящичке что, термометр?

В этом ящичке стоят четыре термометра. А в соседнем ящичке, их обычно два, стоят приборы, которые пишут ту же температуру, термограф, гигрограф, который пишет влажность, то есть он ее не только измеряет, но и на ленточке чернилами рисует ее непрерывное изменение.

А четыре термометра зачем?

Во-первых, ртутные термометры, они нужны для того, чтобы не прерывалась вот эта многолетняя традиция наблюдений, то есть чтобы мы не перешли вдруг с одного термометра резко на другой перескочили, и в климатических данных будет этот скачок. Потому что как не поверяй термометры, как их не юстируй по сравнению с другими, всё равно какая-то разница между тем, что показывает ртутный термометр, которым уже меряют не один век температуру, разница с электронным будет всегда.

У меня вообще электронный всегда врёт, честно. Ртутный точно показывает.

Если ваш электронный термометр поставить в тот же ящичек, На самом деле, это называется метеорологическая будка. Так вот, там стоит четыре термометра. Термометр срочный, по которому мы, вернее, метеорологи измеряют температуру.

Термометр смоченный. Это термометр, у которого на резервуаре привязана такая батистовая ленточка. Как бы окутан резервуар этого термометра, обернут батистовой ленточкой, и она в воде всегда. Это позволяет измерять влажность воздуха. Разница между обычным термометром и смоченным позволяет измерять влажность воздуха. Смоченный термометр показывает так называемую температуру точки росы. И еще есть два термометра. Один минимальный, а второй максимальный. Один в течение суток показывает только, как температура росла, он вниз не умеет опускаться. А минимальный термометр обратный процесс делает. Он только вниз опускается, он вверх не может расти. Там есть специальные штифтики. В общем, потом их по итогу суток все равно приводят в нулевой положении.

 

Средняя по больнице?

Нет, нет. Ежечасно мы получаем с вами показания двух термометров, сухого и смоченного. Потом с помощью психрометрических таблиц составляется вот эта вот температура. Температура точки росы определяется влажность. А еще два раза в сутки измеряется температура минимальная и температура максимальная.

Интересно ужасно. Давайте сделаем паузу. Вот прям паузу буквально. У нас сегодня в гостях, я прям можно скажу, главный синоптик страны. Большой, важный, замечательный, душевный Михаил Леус у нас сегодня в гостях. Мы вернёмся в студию.

Очень интересная, нестандартная сегодня тема. Первый раз в жизни разговариваю с таким человеком, который знает о погоде всё. Причём я сейчас так понимаю, что утро начинается у среднестатистического человека с погоды. Вечер с погоды. Я где-то читал, что 90% разговоров людей тоже начинаются с погоды. Мы приходим на работу: «Ой, ну сегодня и холод, ну сегодня и жара». Вот Михаил Леус знает всё о том, как эта погода попадает к нам с вами в радиоприёмники, в телевизоры. Михаил, спасибо, что пришли.

Пожалуйста, приглашайте.

Я теперь знаю про разные виды термометров, смоченный, один какой-то там психологический. Как ещё раз это название?

Это не термометр, это таблицы, психрометрические таблицы, с помощью которых и по показаниям обычного термометра и смоченного определяют влажность воздуха. А вот этот вот ящичек, еще раз, он называется метеорологическая будка. Он установлен строго на высоте 2 метра, таким образом, чтобы термометры, размещенные в нем, были строго на высоте 2 метра над землей. И будочка эта, она сделана из реечек, решетчатая. И какой бы ветер на улице не был, там скорость ветра внутри этой будочки 1 метр в секунду. И по всему миру на метеостанциях стоят вот такие будочки.

То есть это прям стандарт для всех.

Чтобы термометр показывал именно температуру воздуха в одинаковых условиях. Есть такой принцип репрезентативности. То есть чтобы все метеорологические измерения проводились в как можно более одинаковых условиях.

Ну какой-то стандарт там задан.

То есть в этой будочке стабильный ветер и на 2 метра высота, чтобы тоже у всех была одинаковая высота от поверхности почвы. Если мы будем измерять термометром, как мы с вами в обиходе меряем, то мы будем получать не температуру воздуха, а, скажем, температуру стенки, на которой висит этот термометр, или температуру стекла, из которого сделан сам этот термометр.

То есть немножко неправильно показывает.

Всё, что угодно, только не температуру воздуха, которая измеряется. Вот некоторые говорят, у меня супериностранная метеостанция электронная, у неё 4 датчика, она меряет всё, но ради Бога, вы пользуйтесь этой метеостанцией, но вы знайте, что она показывает…

Где-то там в будочке показания такие…

…то, что вы меряете, то, что вот, или ваш автомобиль там суперэлектронный, у него тоже есть датчик температуры воздуха, он тоже это всё показывает. Но это не имеет никакого отношения к той самой температуре, с которой многие не согласны. Ну, вот так вот заведено, и все климатические данные потом, и все прогнозы, а климатические данные — это значит потом все СНИПы и нормы по строительству и тому подобное, все это будет измеряться с помощью того самого ртутного термометра, который лежит в метеорологической будочке на высоте 2 метра над уровнем моря.

Сколько лет назад придуман этот агрегат?

Вы знаете, я вот точную дату не скажу. Ну, наверное, лет 150 как минимум.

А сколько лет вы в профессии?

С 1983-го это будет 40 с лишним. Я в 83-м году в августе поступил в Воронежское высшее авиационно-инженерное училище на 1-й метеорологический факультет.

Вот с этого момента поподробнее мы начнем через 3 минуты вместе с Михаилом Леусом на Радио «МИР». Сегодня у нас в гостях ведущий специалист центра ФОБОС Михаил Леус. В какой момент вы поняли, что хотите стать синоптиком, правильно говорить? Но в детстве все хотят быть кем?

Да, космонавтами, летчиками, да, кем угодно, моделями, компьютерщиками.

Но, с другой стороны, смотришь телевизор, в там: «И о погоде…» но тоже же романтика.

Ну, вообще, это был очень спонтанный выбор, хотя у меня отец метеоролог. Тут у нас некая династия из двух человек получилась, причем он тоже военный метеоролог. Я вообще, когда школу заканчивал, меня очень интересовала криминалистика. Совсем как-то далеко. Ну, во-первых, мы жили далеко.

Я имею в виду, далеко от метеорологии, нет?

А вы знаете, нет. Собирая по крупицам какие-то вот улики, криминалист составляет, ну, какие-то выводы делает, какую-то картину преступления, каким-то образом наводит следователей на возможного преступника и тому подобное. А здесь тоже, собирая вот всю эту информацию о погоде, которая есть, анализируя ее, ты тоже выдаешь какие-то данные. На основе этого, то есть прогноз погоды, а там предсказания по возможному преступнику.

А в каких вузах учат на метеорологии? Я знаю, что есть в Санкт-Петербурге большой сильный ВУЗ.

Ну, сейчас много, где есть, а вообще — это МГУ, Санкт-Петербургский университет. Ну, я не могу не напомнить про свою, Альма-матер. Сейчас это высшая военная авиационная академия в Воронеже. И там же остался метеорологический факультет.

Но он там какой-то специализированный, связанный именно с авиацией?

Естественно, естественно. У меня вообще в дипломе написана профессия «Метеорологическое и орнитологическое обеспечение боевых действий авиации».

Подождите, орнитологическое — это что, про птиц?

Это про птиц, да. За то, чтобы птицы, которым не нравится, что в их стихию тоже ещё и самолёты попали, которые с самолётами тут сталкивались…

Тоже метеорологи виноваты?

Нет, они не виноваты, они отвечают за… Ну, во всяком случае, в военной авиации так, в гражданской авиации, в аэропортах есть отдельные специалисты, поэтому в военной была так. Но во всяком прогнозе погоды, который выдаётся на предстоящую лётную смену в военной авиации или вот на какой-то период гражданской авиации, там указывается, что возможны перелёты птиц на такой-то высоте, оттуда-сюда, туда-сюда, вот, они там обязательно.

Тоже как-то спрогнозировать можно?

Ну, конечно, можно.

Как они захотели, полетели, что-то их спугнуло?

Смотрите, во-первых, на аэродромах птицы не живут, их все-таки оттуда выселили. Но аэродромы у нас часто в больших населенных пунктах, где рядом есть какие-то свалки, в тех же аэропортах есть кухонные производства.

Вот их туда и влечет.

Да, и они чаще всего утром, когда на месте своего жительства просыпаются, летят в сторону аэродрома.

Поесть?

Поесть, да. Вечером они возвращаются обратно. Плюс периоды миграции. Это когда стаи летят на каких-то определенных высотах в какое-то определенное время. Вот об этом все тоже рассказывается в прогнозе погоды.

Мы сейчас сделаем небольшую паузу. Я напомню, у нас сегодня в гостях Михаил Леус, который знает о погоде все.

Сегодня в студии Радио «МИР». Я все равно буду говорить. Главный синоптик в России. Мне очень нравится Михаил Леус, с которым удобно, тепло. Я так понимаю, сейчас за окном может быть дождь, ветер. А Михаил всегда заказывает погоду какую-то рядом.

Кстати, вы знаете, имея огромный опыт работы, я вам скажу, что если… Ну, пусть это так вот очень смешно или как-то необычно прозвучит, если мы все с вами будем думать о том, что нам надо сегодня солнце, то оно к вечеру появится.

Серьезно? Вот сейчас? Это вот прям научно?

Я своей жене очень часто говорю, она говорит, вот надоели морозы, хочу жару. Я говорю, будь осторожна в своих желаниях. Проходит несколько дней, она мне говорит, а ты был прав, уже жара надоедает. Поэтому вот есть, наверное, в человечестве какая-то энергия. Если мы с вами будем думать одну и ту же мысль, хотеть чего-то одного, то это такой вот отступ от практической метеорологии.

Мне кажется, это очень классная философская мысль. Чего бы не касался.

А вообще надо относиться к погоде философски. Вот у меня это основной принцип. Ну вот представьте, мы едем с вами по Москве в автомобиле, и вдруг пробка, бац, и всё, и никуда. А мы торопимся. Мы же можем эту ситуацию изменить. Можем припарковать автомобиль и поехать на метро.

В принципе, да.

А с погодой мы ничего не сделаем.

Ну да, вот если я забыла зонт и пошёл ливень, у меня прическа. Ну что мне зонт?

Да вы ничего не сделаете. Вы всё равно либо приедете вовремя, но мокрая, без прически, либо вы опоздаете, но с красивой прической. Вы будете пережидать где-то этот дождь и тому подобное. То есть с природой мы спорить не умеем. К ней надо относиться философски. Ну вот есть такая погода, она и есть такая. Вот ее надо принимать такой, какая она есть.

Вы сказали, что вы криминалистом хотели быть. С вашей нервной системой, такой, мне кажется, очень стабильной, какой-то уравновешенной, получился ли вы из вас криминалист?

Это очень давно было. И в то время мальчики не особо любили отвечать на вопрос, кем ты хочешь быть.

Ну или отвечали банально.

Или отвечали банально, как и я. «Я хочу, как папа, быть военным». Потому что ответ «Я хочу быть криминалистом», он вёл за собой целую массу дополнительных вопросов. «А почему?». «А что тебя там привлекает?». «А где ты будешь учиться?». И так далее, и так далее. Это уже выпускной класс, там не до учителей было, там было не до этих ответов, там была своя уже молодежная жизнь. Вот. А ответ, я хочу, как папа, стать военным.

Снимал все остальные вопросы?

Совершенно верно. Ну и как-то так случилось, все равно грозило либо в армию идти, да, а чего бы не пойти в армию, если видишь, как живет отец, как он служит, чем он занимается, я несколько раз у него был на аэродроме. Вот, и мы с ним собрались и поехали в 83-м году в Воронеж, я там поступил в училище и 5 лет…

Вот как раз факультет гидрометеорологический?

Он просто метеорологический называется. Отучился там, и потом я прошел все ступеньки, которые только есть в военной метеорологии, начиная от самого низа, то есть инженер-синоптик авиационной части, заместитель начальника метеорологической части, начальник метеорологической части, инженер-синоптик в объединении, в соединении. Потом я перевелся в Москву. Это я все в Чите очень много прослужил. К слову, далеко. Туда родина отправила служить в советскую армию. Там я и служил. Потом здесь, в Москве, я служил уже в Московском округе ВВС ПВО. И закончил я службу заместителем начальника главного гидрометеорологического центра Министерства обороны. Я полковник запаса.

Мне прям сразу хочется выпрямить спину. Вольно можно?

Пожалуйста. Кстати, вот ваша фраза про то, что у меня вот такой вот очень спокойный характер.

Ну, кажется так.

Ну, кажется так, но я могу голос поставить. Я скомандовать могу до сих пор, хотя я уже уволился.

То есть гаркнуть, если что?

Запросто.

Не будем.

Нет, конечно, зачем?

Мы просто возьмем паузу, выпьем по чашечке чая и вернемся с Михаилом Леусом в студию Радио «МИР».

Мы сегодня разговариваем о погоде и, как-то так, и о жизни, и о природе с Михаилом Леусом. И всегда, всегда меня это интересовало, какую погоду синоптики и метеорологи делают для авиации. Это же какие-то совершенно другие данные нужны для летчиков. Ну вот мы уже поговорили про птиц. Ветер, гроза надвигается.

Если для обывателя самые главные погодные параметры, скажем так, это температура, ветер, там, дождь или снег. В последнее время очень часто стали говорить, так называемая, эффективная температура или ощущаемая температура.

Минус 10, ощущается минус 20.

Да, да. То есть это та температура, которую ощущает человек, одетый по сезону в соответствии не только с тем, что показывает термометр, но и с тем, какая влажность и какой ветер.

Как это измерить, что я ощущаю? Мы все же разные.

Но все равно есть какой-то стандарт.

Ну понятно, среднестатистические данные.

А то, что касается авиации, там совсем другие прогнозы погоды. Там не особо важно, какая температура. Ну хотя тоже есть. Там очень важно, что не просто дождь, а какая видимость в этом дожде. Не просто снег, а сколько его уже нападало и какой коэффициент сцепления на полосе, не будет ли скользить взлетающий или садящийся самолет. А какая видимость в этих явлениях?

А гроза, наверное, важна тоже, да?

Тоже важна. Есть определенные нормы обхода грозовых очагов.

Или прохождение сквозь.

Сквозь нельзя летать, можно летать выше, влево, вправо.

А, то есть как иногда в самолете летишь, летчики говорят: «Мы сейчас проходим грозовой фронт, нас потрясет».

Ну, смотрите, грозовой фронт — это не есть одно большое грозовое сплошное облако. Он все равно состоит из каких-то ячеек, где-то между которыми можно пройти. На современных самолетах, на всех стоят локаторы, которые в том числе имеют метеорологический диапазон работы, и по нему пилот может определить. Но пролетать сквозь кучево-дождевое облако, которое имеет стадию вот до грозового и в котором есть грозовые, сейчас запрещено.

Поэтому это летчики, они же смелые все такие. «Мы вот прямо сейчас с вами пройдем через грозы». Помните, есть такое «Иду на грозу»?

Ну да, верно, да.

Да-да-да, вот. Поэтому надо же, чтобы вы не спали там, все проснулись, встрепенулись, были готовы к этому. Вот, кстати, помимо грозы, еще и болтанку прогнозируют метеорологи.

Да, они же говорят заранее обычно: «Будут воздушные ямы», «Пристегните ремни», это тоже все данные они получают заранее.

Конечно, перед вылетом он посещает, либо командир экипажа, либо как там у них заведено, посещает метеорологическое подразделение, где он получает метеоконсультацию об условиях на аэродроме вылета, на аэродроме посадки, на запасных аэродромах и по маршруту.

Самые неподходящие условия для лётчиков при посадке возле туман, да? Это вот самые.

Ну, современные самолёты, они садятся практически… Ну, слова «нулевая видимость» нет, но то, что есть так называемые минимумы погоды нескольких категорий, вот самое, насколько я знаю, самая сложная, да, это 30 на 300.

Это что такое?

Это, то есть, нижняя граница облаков 30 метров и видимость 300.

Ну, то есть, это практически вынырнуть у земли.

Да, но самолеты и наземная техника, которая помогает всё это делать, системы посадки, они очень сейчас совершенные, и это не так, как было там 40 лет назад, когда в поте лица вот лётчик крутил этот штурвал. Сейчас всё это гораздо проще происходит и безопаснее.

Мы в надёжных руках, мы сегодня общаемся с Михаилом Леусом на Радио «МИР», и мы вернёмся в студию.

На Радио «МИР», программа «Живой Интерес». Мой сегодняшний гость, человек, который говорит, мне очень нравится, в вашем телеграм-канале прочитала, у природы нет плохой погоды, если…

Знать об этом заранее.

Буквально вот такой блиц-опрос. День рабочий ваш, вот стандартный такой, из чего состоит?

Ну, прежде всего, я скажу, что вы знаете же, есть люди-совы, а есть жаворонки. Вот метеоролог, он должен быть жаворонком, потому что просыпаться приходится очень рано.

Ну, радиоведущим это очень знакомо. В пять-шесть?

Да, да. В шесть, шесть с минутами ты уже должен быть на рабочем месте. Но мы, смотрите, мы не очень обычные синоптики, да, мы вот не работаем в авиации, мы не работаем в службе Росгидромета, который вот прогнозирует.

Собирает данные.

Да, у нас, наш Центр ФОБОС, мы в основном рассказываем о погоде для средств массовой информации.

Ну, для нас, для массовых людей.

А поэтому, чтобы вы уже в первых своих утренних выпусках новостей рассказывали о погоде на сегодня или на завтра, это же мы уже к вам должны к вашему первому выпуску подготовить, каким-то образом это всё красиво сформулировать и передать вам в средства массовой информации, чтобы вы людям уже транслировали то, чего мы там напридумывали.

Для этого в шесть утра вы сидите уже, все эти данные приводят в порядок.

Некоторые прогнозы мы готовим с вечера, потому что у нас есть организации, которые расположены на другой части нашей страны. Поэтому перед тем, как ложиться спать, ты делаешь эти прогнозы и даже с вечера их туда отправляешь, потому что, скажем, с Якутском, сколько у нас с вами разницы? Восемь часов?

Ну и мы вещаем в Хабаровске, в Чите, во Владивостоке.

Ну, есть не такие крупные, как Телерадиокомпания «Мир» организаций, есть помельче, скажем, региональные, Приморский край, например, и прогноз погоды по Приморью. Или по Амурской области, или по Забайкалью.

В общем, в чем-то наши с вами работы похожи. Круглосуточно практически, в любую погоду.

Да, да. Чтобы привлечь внимание людей к информации, нам и приходится что-то придумывать, что-то говорить.

Как это придумывать?

Вы слышали, скажем, там, 10−15 лет назад словосочетание «температурные качели»?

Ну, это красиво.

Или «барическая пила».

Это очень красиво звучит.

Ну, вот, коллеги, я, вот, мы что-то такое придумываем.

Ну, действительно, сухие цифры неинтересны. Плюс 25, а вот если сказать сегодня температурные качели…

А если это не просто плюс 25, а если это на 7 градусов теплее, чем должно быть по климату в этот день, это уже интереснее, правда?

Сейчас вот эти фишечки кухни раскрываете.

А от кого раскрывать?

Ну, это действительно интересно. И вот ещё под занавес, я не прощу себя, если этого не спрошу. Как вы, человек научный, синоптик, относитесь к приметам? Когда мы смотрим на небо и говорим: «О, ласточки низко полетели — к дождю» или там «Цветочки закрылись к урагану». Это всё сказочки?

Нет. Во-первых, все приметы надо разделить на две части. Те приметы, которые имеют под собой какую-то физическую основу. Вот упомянутые вами птицы. Как, знаете, говорят — «Рыба ищет, где глубже, а человек, где рыба». Вот птица ищет, где корм. А перед дождём повышается влажность и корм птичьей, то есть вот эти все насекомые, которые летают, у них крылышки становятся от влаги более тяжёлыми, и этот корм, он ближе к земле получается.

В общем, это вечная такая примета.

А вот вторая часть примет — если на Троицу снег или дождь, то значит…

Огурцы сажать не надо.

Нет, то значит, через сколько-то дней будет то же самое. Или если на Николу Зимнего холодно, то значит, в марте будет тоже холодно. Вот такие какие-то статистические приметы, которые, может быть, когда-то работали сто лет назад — они не работают. Мы несколько раз пробовали вот такой анализ проводить, но все равно, что монетку подкидывать, примерно такая вероятность оправдывания вот таких вот статистических народных примет. Я недавно слышал, говорят: «Какой у тебя на телефоне звонок?»

Скажи мне, кто твой звонок?

Да, вот примерно так.

Ну у вас же вот это… (напевает песню «Manchester et Liverpool»)

Откуда вы знаете?

Ну я догадалась. Отсюда поближе к микрофону немножечко. Вот. Это на подкорке у многих. Мне кажется, большая часть людей не знает, кто композитор. Что это за песня?

Все сразу скажут — «Прогноз погоды». И вот у Михаила Леуса такой звонок на телефоне. Классно, спасибо большое.

Удачных прогнозов, хорошего настроения. И всем, как я говорю, вот я не говорю там хорошей погоды, потому что для каждого хорошая погода своя. Кто-то любит дождь, а кто-то любит солнце. Поэтому, заканчивая свои разговоры о погоде, я желаю каждому любимой погоды.

Не прибавить, не убавить. Ведущий специалист центра ФОБОС Михаил Леус был сегодня моим гостем. Меня зовут Инна Фатеева. Пока!